Жители Петербурга ставят себе памятники еще при жизни

Жители Петербурга ставят себе памятники еще при жизни

Кладбище – это место, где постоянно случаются невероятные истории. И дело тут не в летающих гробах или оживающих мертвецах. 

Недавно мы смогли в этом еще раз убедиться, проходя по центральной аллее одного из городских погостов. Возле красиво оформленной могилы в траве копошилась женщина. Сажала какие-то цветочки. Удивительным показалось то, что она как две капли воды была похожа на портрет, выбитый на гранитной плите. Может быть, только выглядела постарше. Это ваша сестра? – полюбопытствовали мы, указывая на памятник. — Нет. Это я. – улыбнулась женщина. Отчего сходство с портретом стало еще более очевидным.

Лариса Федоровна оказалась человеком открытым и общительным. Семь лет назад, когда умерла ее мать, и, казалось, жизнь потеряла смысл, она приняла решение, которое многие бы назвали странным.
Но реалии нашего похоронного сервиса не оставили ей другого выбора. Вроде бы и требования Лариса Федоровна предъявляла более чем скромные. Нужно было изготовить надгробную плиту из коричневого гранита. Такую же, как на могиле отца. Ведь хоронить маму она собиралась рядом. Выбить на камне имя, даты рождения и смерти. А в самом низу изобразить букет роз. Но оказалось, что даже такие минимальные пожелания без настойчивости и нервотрепки осуществить не так-то просто. Пришлось множество раз ругаться, требовать переделки работы.

— Вот тут-то я поняла, — рассказывает Лариса Федоровна, — что если вдруг сама умру, то заниматься всеми этими  организационными вопросами будет некому. Близких родственников не осталось. Похоронят, где придется, хорошо, если крест над могилой поставят. Да и вылетают теперь подобные мероприятия в копеечку. Не лучше ли взять инициативу в собственные руки?

По началу мысль — сделать памятник и обустроить себе могилу при жизни – показалась ей пугающей. Слишком осязаемыми становились все эти атрибуты, наводящие на раздумья о бренности нашего существования. Да и знакомые отговаривали. Дескать, плохая примета.
Но, в конце концов, практические соображения перевесили.

Возможно, принять решение подсознательно помогла запомнившаяся ей история. В семидесятые годы на Серафимовском кладбище известная актриса Нэйя Глориа каким-то образом сумела выбить место и поставить себе памятник еще при жизни. Время от времени она приходила на свою могилу, наводила порядок. На кладбище ее знали все. Однако даже такая предусмотрительность Нэйе Глориа не помогла. Говорят, что она попала в психиатрическую клинику. Где через некоторое время умерла. Похоже, что врачи не знали о существовании у пациентки персональной могилы, и похоронили ее в другом месте. А стела с ее именем так до сих пор и стоит около центральной аллеи, почти напротив мемориала подводникам атомохода «Курск».

Таинственный посетитель

В мастерской, куда Лариса Федоровна пришла заказывать надгробную плиту, на нее посмотрели как на ненормальную. Но, разубеждать не стали. Как говориться, клиент всегда прав. Со второго раза сделали так, как было нужно.

— Когда плиту установили на кладбище, и я в первый раз посмотрела на свой портрет, выбитый на траурном камне, возникло какое-то необычное ощущение. Каждый человек понимает, что рано или поздно умрет. Но всегда гонит эти мысли прочь. А тут — на тебе.

Однако понемногу жизнь вошла в свою колею. Лариса Федоровна раз в неделю приезжала на кладбище. Убирала могилу. Сажала рассаду.
Но однажды на могиле начали происходить загадочные вещи. Какой-то таинственный посетитель стал приносить букеты цветов и класть их около ее траурного портрета. Лариса Федоровна выбрасывала букеты, но буквально на следующий день они появлялись снова. Никакие записки с просьбами прекратить это издевательство не помогали.
Попытки выяснить личность странного посетителя также провалились. Лариса Федоровна перезнакомилась со всеми людьми, ухаживающими за соседними надгробиями своих именитых родственников. Может быть, только за исключением известного джазмена Давида Голощекина, которого даже старожилы кладбища на могиле отца ни разу не видели.
Но никто из новых знакомых никаких подозрительных личностей поблизости не встречал. Незваный гость возникал ниоткуда и исчезал в никуда. Борьба с невидимкой велась около года. Потом букеты стали появляться все реже и реже. А в один прекрасный день исчезли навсегда.
По слухам, в этот же период на кладбище орудовал маньяк-убийца, на счету которого числилась не одна истерзанная жертва.

Проблема 2000

Чтобы выяснить, насколько распространена практика изготовления памятников при жизни, мы обратились в одну из фирм, предоставляющих ритуальные услуги.
Мастер по имени Рустам рассказал, что до 2000 года сам с такими заказчиками не встречался. А вот с наступлением нового тысячелетия – хлебнул горюшка.

— Народ ждал падения самолетов, зависания компьютеров, техногенных катастроф. Но даже в самом страшном сне не мог я представить, что проблема 2000 коснется меня. А произошло вот что. Один за другим стали приезжать люди с готовыми памятниками и умолять исправить на граните начальные цифры в дате смерти. Оказалось, что это клиенты сделавшие когда-то памятники лично для себя. Указывая года жизни, они писали, например: 1920г. – 19.. Надеялись, что потом родственники добавят недостающие две цифры. Незапланированный переход во второе тысячелетие сломал все их планы. Намучились мы с этими перебивками. Только в нашу мастерскую семь человек таких обратилось.

Внимательный осмотр городских погостов показал, что жители северной столицы хоть и покупают для себя места на кладбище, причем очень даже активно, но все же предпочитают на могильных плитах собственные имена не писать. Оставляют пустое место.

Пингвины в Питере

Кроме Ларисы Федоровны нам удалось найти только одного человека, отважившегося на аналогичный поступок. Им оказался наш известный полярный исследователь, руководитель многих антарктических экспедиций Арнольд Богданович Будрецкий. Гранит для своего памятника он привез аж с самой Антарктиды. Кстати, на кладбище в Комарово сейчас можно увидеть два захоронения, над которыми стоят камни с «Ледового континента». Еще в советские времена Арнольд Богданович доставил их со станций Ленинградская и Мирный на научном судне и установил на могилах своих коллег. Теперь Герой Советского Союза, руководитель дрейфующей станции «Северный полюс-2» Михаил Сомов и академик Алексей Трешников, которого полярники называли хозяином двух полюсов, лежат под глыбами, насквозь пропитанными дыханием антарктических ветров.

Уже семь лет Лариса Федоровна ухаживает за своей могилой. Она уверена, что было бы лучше, если бы каждый человек знал то место, где будет похоронен. Ведь в этом ничего страшного нет. В прежние времена многие имели фамильные склепы или места для семейных захоронений, пока не настало время «Иванов не помнящих родства».
Когда она уходит с кладбища, то всегда гладит гранитную плиту и вслух желает своему портрету здоровья и долгих лет жизни. Пожелаем и мы ей того же.

В наше время сделать памятник и увековечить свое имя можно не только на кладбище.
Не так давно в Интернете появились электронные захоронения, где каждый желающий может приобрести уютное местечко. Себе или своим родственникам. Возможности такого виртуального погоста безграничны: любые дизайнерские решения, сколь угодно подробная история жизни человека, фотографии, видеоматериалы, аудиозаписи, дневники, письма. В общем, все то, что заполняет пробел между датой рождения и датой смерти. Размер захоронения определяется здесь, естественно, не квадратными метрами, а мегабайтами.
Самые предусмотрительные клиенты начинают строить себе цифровые памятники еще в молодости. Так 35-летний Скот Баргер купил место на электронном кладбище и приступил к созданию собственного мемориала, резонно полагая, что лучше него это не сделает никто. Он рассказывает перед видеокамерой веселые истории о своей жизни. Получается очень забавно.
Пока счет людей, похороненных во всемирной паутине, ведется на десятки тысяч. Но специалисты уверены, — недалек тот день, когда каждый умерший человек будет иметь последнее пристанище еще и в Интернете.